Занятно

"Занятно" не значит легко. Это значит - "занятие" для любопытных или самостоятельных в суждениях зрителей. С дебютом режиссера "Похитителей книг" в российское кино пришла еще одна индивидуальность, и, как всякую индивидуальность, ее нелегко совместить с "проторенными дорогами" восприятия. В этом отношении труднее всего первому фильму: с последующими фильмами к индивидуальностям привыкают и даже привязываются. Пока остается поступить так, как будто впервые открываешь увлекательную головоломку Кэролла: отбросить стереотипы и настроиться на свободу фантазии. "Сумасшедшие" герои поддержат ее, но не будут держать в тисках авторского замысла, дав таким образом одну редкую возможность - смотреть свой собственный фильм. Не потому, что чем-то нужно заполнить пустоту, а потому, что язык искусства - аналог внутреннего мира. И лучшая дорога к самопознанию - это своя дорога.
Занятно

Занятно

"Занятно" не значит легко. Это значит - "занятие" для любопытных или самостоятельных в суждениях зрителей. С дебютом режиссера "Похитителей книг" в российское кино пришла еще одна индивидуальность, и, как всякую индивидуальность, ее нелегко совместить с "проторенными дорогами" восприятия. В этом отношении труднее всего первому фильму: с последующими фильмами к индивидуальностям привыкают и даже привязываются. Пока остается поступить так, как будто впервые открываешь увлекательную головоломку Кэролла: отбросить стереотипы и настроиться на свободу фантазии. "Сумасшедшие" герои поддержат ее, но не будут держать в тисках авторского замысла, дав таким образом одну редкую возможность - смотреть свой собственный фильм. Не потому, что чем-то нужно заполнить пустоту, а потому, что язык искусства - аналог внутреннего мира. И лучшая дорога к самопознанию - это своя дорога.

Отправной точкой в собственном ряду ассоциаций может служить изящная французская "Амели" или строчки отечественного хита: "Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я...".

Или что-нибудь из Натали Саррот, которая под лупой с пристрастием рассматривала процесс общения, задаваясь вопросом: "Как нужно объяснять, чтобы найти понимание? " В сущности, "Похитители книг", как вся Саррот, - это художественный портрет одной абстракции, понятия "объяснить", очень важного в культуре прошлого века, понятия, перегруженного эмоциями и научным смыслом. И даже, если угодно, это художественное осмысление инструментов общения.

Когда-то героями книги Натали Саррот "Откройте! " стали слова. Причем слова "в изгнании", изъятые из светской беседы, наблюдающие за разговором сквозь стеклянную перегородку, всегда готовые прийти на помощь своим благообразным собратьям. Иногда они так нетерпеливы, что бросаются на стеклянную стену, стучат изо всех сил, вырываются, как сумасшедшие, носятся между собеседниками, внося смятение, и их с трудом удается остановить. Иногда они так тронуты происходящим, что боятся помешать. Иногда не знают, что предпринять. А то вдруг они замирают, пораженные метаморфозами обычных вежливостей по ту сторону стекла: обычно плоские и незначительные дежурные фразы обретают форму, плотно охватывают скорлупой что-то невыразимое, что повисло в воздухе... и падают, падают с хрупким звуком, расплескивая драгоценное содержимое. "Сосланные" плотно прижались к стеклу. Если у слов есть сердце, то оно сжимается от этих звуков. "Я тебя люблю", уставший донельзя оттого, что он нужен тут и там, подошел ближе, готовый к выходу. Пораженный сознанием собственной необходимости, придавленный чувством ответственности. Прислушался к звуку погибающих собратьев. И, как это часто с ним бывает, не решился шагнуть за загородку. Через некоторое время воздушные скорлупки исчезают, невыразимое улетучивается, в беседу возвращаются дежурные слова, обычные и плоские. Жизнь по ту и другую сторону стекла снова идет своим чередом.